Скором окончании войны и думали, что избежим своей участи.
» Читать запись: Скором окончании войны и думали, что избежим своей участи
Скором окончании войны и думали, что избежим своей участи.
» Читать запись: Скором окончании войны и думали, что избежим своей участи
Границы были закрыты, а газетам мы верили так же мало, как и запрещенным книгам, которые иногда получали. Таким образом, все мои размышления касались только того, что я видел собственными глазами или же узнавал по редким источникам.
» Читать запись: Границы были закрыты, а газетам мы верили так же мало, как и запрещенным…
Вероятно, страна в мирное время встречала бы нас в добром согласии. Ведь мы несли наши тяжелые испытания и печали, любуясь тусклой красотой лесов Рутении*, хотя и были одиноки под серым небом, пребывая в меланхолии, глядя на закрытые туманом холмы и скудные травы, колеблемые осенним ветром и пропадавшие в оврагах. Мы любили лето на Украине, такое же, как в этой моей поездке: деревни с садами и фруктовыми деревьями, тополя у белых домиков с соломенными крышами, на которых сушились золотые початки кукурузы. Мы броди*Так называли на Западе Русь.
» Читать запись: Вероятно, страна в мирное время встречала бы нас в добром согласии. Ведь…
Гордые женщины и сильные мужчины Украины, такие, как казаки на Дону, любили свою землю так же, как калмыки и татары у себя дома. Земля кормила их; они плоть от плоти принадлежали ей. Но не большим городам, где они жили в смятении душ и не находили никакого покоя среди рабов и тиранов, убийц и святых, глупцов и пророков. Таким образом, они так никогда и не слились с массой городских жителей и жили в городе как в бесконечном сне. Анархист в своем презрении, нигилист в насмешке и ненависти жили наряду с неповоротливым крестьянином и подчиненным рабочим. Брат покорного и верующего стал фанатичным разрушителем церквей, пессимисты и фаталисты критиковали и презирали соседа. Как менялся климат, так изменялся и народ.
» Читать запись: Гордые женщины и сильные мужчины Украины, такие, как казаки…
Человек был здесь чужим, всего лишь гостем. Он мог лишь пахать черную землю, растить и убирать урожай. И так целые столетия. Он не жил душой этой страны, ее красотой и богатством. Он не в своем деревенском доме, не в чистом поле и лесу, не в бедности и скуке степей, северных болот и девственных лесов, ни в гигантских городах не находил своего убежища, а жил как бы на мосту между небом и адом, в отъезде и возвращении. В страданиях, тоске и готовности ко всему проходила его недолгая жизнь и из поколения в поколение формировалась его личность.
С добрыми предчувствиями я начинал свою поездку на восток26, рассматривая ее как приключение, в котором я играл трагикомическую роль. Война и русский поход больше не пугали меня. Поскольку я все равно ничего не мог изменить, эта поездка не огорчала меня. Я просто спокойно ждал, что еще предпримут со мной могущественные власти.
Когда мы подъехали к русской границе, я был поражен, увидев после суровой белой зимы цветущий зеленый роскошный ландшафт Украины. Как в какой-то чудесной идиллии лежали многочисленные деревья у холмов. На лугах сохло сено, но до сбора урожая было еще далеко. Вишни пока не цвели, да и зелени было маловато.